Разливальщик

      Должен признаться вам, любознательные мои, что на острове выпивали. Не подумайте, что пили, но – выпивали. Благо поводы для этого иногда появлялись. Выпивали, например, для «сугреву», для голоса, за «баб-с», за ветер, (а, так же, за его отсутствие), на сон грядущий, за приезд, за отъезд, перед костром, (а, затем, и после него), под островные грибочки, перед банькой, в баньке, после баньки, (а, частенько, и вместо нее), за рассвет, за закат, за море, за комаров (что б им всем пусто было!), по поводу, без повода, с тостами и без оных, с разговорами и молча, с закуской и «занюхиванием» рукавом, с последствиями и без них … .

     Так что сами видите, не так уж часто и выпивали. А так как пивных заведений и ларьков на острове отмечено не было, то напитки приходилось ввозить из разных мест, стараясь, что бы объем посуды был поменьше, а содержимое – покрепче. И как происходило выпивание, спросите вы? О, это был целый ритуал! Народ подтягивался со своей посудой - это могли быть стаканы, кружки, мерники, майонезные баночки и (высший шик!) целлофан от сигаретных пачек. Сами посудите, какое разнообразие посуды, и всем надо было налить поровну! Для этого в наше время существовала очень ответственная должность разливальщика. На нее выбирались самые достойные яхтсмены, обладающие идеальным глазомером, твердой рукой и не замеченные в порочащих их связях. Вот, к примеру, один из разливальщиков – Леша Епанчин - разлил как-то бутылку водки на 33 человека, и всем поровну! (Специально потом мерником проверяли.) Да, были люди в наше время… .

     Так вот, когда Епанчин окончил институт и был распределен в Новосибирск, то остро встал вопрос о его замене. Собрался «большой диван» и большинством голосов, из огромного числа претендентов, (А парсек, как вам известно, славится специалистами по разливанию) был выдвинут на эту должность Вольдемар Антоневич. Он скромно поблагодарил за оказанное доверие и обещал не подвести. Тут как раз и случай подвернулся, где Антоневич мог блеснуть своим мастерством.

     На Б.Волгу привезли листовое железо, (по-моему, в то лето мы строили эллинг или клуб), и Б.Г. направил группу особо приближенных на «Дори», дабы перевезти железо на остров. Погодка выдалась не очень – моросил дождик и было довольно прохладно. Резво погрузив материалы и получив в награду за труды от Б.Г. две бутылки бодрящего напитка, коллектив двинулся в обратный путь. По дороге, сидя под брезентом от дождя, в наших головах родилась мысль, что везти водку на остров просто глупо, когда в «Дори» сидит промокший народ, желающий поправить здоровье. Единогласно придя к такому выводу, народ вопросительно посмотрел на Антоневича. Тот молча взял у Кости Савина стакан и приступил к исполнению своих обязанностей. Стакан бодро наполнялся, примерно на половину, и так же бодро опустошался очередным выпивающим.

     По традиции последним был сам разливальщик. Когда Вольдемар вылил остатки водки в стакан, то мы с удивлением отметили, что он полный. Народ с неодобрением отметил этот факт, но успокоил сам себя, отмечая, что у Вольдемара это первый разлив, что человек не рассчитал, и что он непременно внесет коррективы в следующий раз.

      Появилась вторая бутылка. Опять всем досталось по пол стакана, а себе Антоневич снова налил полный! Тут народ не выдержал. У Вольдемара был шанс, но он им не воспользовался! А так как «закон моря суров, но справедлив», мы подошли к Антоневичу, подняли его на руки и, как он был - в джинсовом костюме, очках и, сгубившей его пустой бутылкой в руках – выбросили его на полном ходу из «Дори» посреди Московского моря! Конечно минут через десять мы вернулись и вытащили Вольдемара из воды, но это послужило таким уроком, что в дальнейшем народ не мог упрекнуть разливальщика в недобросовестности.